?

Log in

No account? Create an account
July 2011   01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Хардлайн Манифест

Posted on 2020.01.20 at 22:43
Current Mood: Усталое
Tags: , ,


Пришло время для идеологии и
движения, которое было бы морально и физически
достаточно сильно, чтобы начать борьбу с силами зла,
уничтожающими землю и жизнь на ней. Того, кого они
не могут ни купить, ни подчинить себе, эти силы вводят в
заблуждение своими искушениями. Мы говорим о
движении, свободном от пороков, затуманивающих
разум и ослабляющих тело. О всеохватывающем
взгляде на жизнь, который бы относился не только к
внешнему, но и к внутреннему, осознающему то, что
такая физическая система угнетения, как капитализм
(где вся жизнь считается не более, чем расходным
ресурсом), есть лишь внешнее проявление того
искривления ценностей, которое находится в умах тех
людей, что руководят организациями,
контролирующими нашу жизнь, влияют на нашу
культуру и уничтожают землю. В современном
обществе каждая социальная группа борется за права,
благоприятные именно для нее, в то же время ущемляя
или даже открыто идя против прав других групп. Любое
невинное живое существо священно, оно должно иметь
право прожить отведенный ему период времени в
мире, без внешнего вмешательства. Это правило, что
все живое, будь то зародыш, или взрослый человек
(черный или белый, мужского или женского пола), или
животное, или даже просто среда обитания, имеет
неприкасаемое, равное с другими, право быть
свободным вне зависимости от чьих&либо
предубеждений. Следуя этому принципу, каждый имеет
право делать то, что хочет, разумеется, пока его
действия не ущемляют, в том или ином виде, прав других
существ. Любое действие, противное правам других
существ, не может считаться «правильным» как таковым
и должно быть пресечено. Тот, кто уничтожает жизнь
вокруг себя или создает ситуации, когда жизнь или ее
качество оказываются под угрозой, с того момента
больше не может считаться «невинным» и, как
следствие, лишается своих прав. Сторонники
Хардлайна должны соблюдать эти принципы в
повседневной жизни. Они должны жить в согласии с
законами природы, не забывать их в угоду
наслаждениям и удовольствиям, имея в виду
использование презервативов и аборты, а также
любого вида наркотики (короче говоря, все те вещи,
которыми человек причиняет массу вреда всему
окружающему, отговариваясь тем, что вредит лишь
себе). В соответствии с убеждением, что никто не
должен посягать на чужую невинную жизнь, не должно
потребляться любых продуктов животного
происхождения, будь то плоть убитых животных,
зародыши птиц – яйца или молоко. Одновременно с
ведением чистого образа жизни в повседневном быту
настоящий Хардлайнер должен бороться за
освобождение остального мира от его цепей, в одних
случаях спасая жизни, в других – совершая правосудие
над теми, кто их разрушает.

Все, кто спорят с анархо-примитивизмом, сами его выдумывают. Убеждаюсь в этом снова и снова. "Критики" опровергают то, чего мы никогда не говорили и не думали. Неужели примитивизм так сложен в понимании? Отрицание техники и культуры заслоняет в глазах "критиков" всё остальное. Может, им лучше сначала попробовать понять, о чем речь? А для этого мы сами должны объяснять ясно и четко. Основа примитивизма - не в отрицании цивилизации и не в бегстве от неё. Не в любви к пещерам. Стоит ли доказывать, что примитивизм никому ничего не запрещает? Стоит ли опровергать заявления, что примитивизм призывает (или ведет) к геноциду большей части населения Земли? Может и стоит, но начинать лучше с другого. С объяснения своих ценностей, принципов, идеалов.
Примитивизм нужен людям. Он не нужен обезьянам, птицам, бобрам. Потому что мы ушли от природы. Природа - не мать. Она не плохая и не хорошая, она безлика. Её главное достоинство именно в том, что некоторые мыслители считали великим недостатком - в невмешательстве. Природа позволяет жить, развиваться, чувствовать, радоваться. Она есть почва, на которой растет и цветет каждый цветок. Да, вокруг угроза, условия не райские, это в порядке вещей. Человек "вырвал" сам себя и пересадил в узкий и тесный, зато разрисованный горшочек, опрыскал химикатами от вредителей. Самодельный рай. Что это дало на самом деле? Великую иллюзию. В том числе иллюзию независимости. Человека направлял разум, религия только озвучила и обосновала претензии разума быть владыкой реальности. А ведь разум изначально - всего лишь помошник организма в приспособлении к среде. Величие разума - миф, его задача - исправлять ошибки, а не управлять. Теперь же мы должны исправлять его собственные ошибки.
Мы все живем в искусственном мире. Мы лишены естественной жизни, наши чувства подавлены. Это скорее существование, чем жизнь. И лишь знакомясь с жизнью дикарей, мы понимаем, что с нами что-то не так, что мы стали инопланетянами на собственной планете. Что мы делаем? Мы разрушаем свой дом. Точнее, уже почти разрушили. Дом - это не четыре стены, это природная среда - ландшафт, растения, животные... Мы ходим по дому в скафандре и ломаем его. Что не доломали - переделываем. Понять, что цивилизация - зло для человека - лишь первый шаг к возвращению. Не в прошлое, которое не вернуть. Не в "пещеры" - кто смеется над примитивистами, как правило ничего не знает о первобытном человеке. Мы должны вернуться домой. Мы - те, кто понимает, кто не хочет погибнуть при крушении Системы. Если бы все люди осознали - здорово, но об этом нельзя и мечтать. Пусть каждый решает сам. А мы готовимся вернуться в природу, в дом, от которого ещё что-то уцелело. Вернуться и слиться, стать снова единым целым с миром. И мы туда вернемся!

Автор:   http://drevniy-daos.livejournal.com/


Взято с Блога :   http://xcrimeastraightedgex.blogspot.com/

Запись с одного информационного ресурса Salt Lake City:

Подозреваемый "Одинокий Волк", ALF поджигатель, Walter Eugene Bond, 34 года, был прежде осужден за поджог. Это осуждение, возможно, связано с песней, написанной веган стрейт эдж бандой Earth Crisis, в которой человек сжигает дотла лабораторию метамфетамина в ответ на продажу наркотиков его брату.

Бонд был обвинен в поджоге магазина овечих шкур в Колорадо, так же как магазина Tandy Leather в Солт Лейк Сити и Тибурон Файн Дайнинг. Все это было совершено от имени прав животных, согласно с анонимным псевдонимом "ALF Lone Wolf". Обвинители полагают, что Бонд и есть "Lone Wolf." Он был обвинен только в поджоге в Колорадо, однако поданы иски на Бонда, допускающие его причастность к пожару в Юте, после разговора с конфиденциальным осведомителем, который был старым другом Бонда, с которым тот не общался 12 лет. Для более подробной информации о Бонде, читайте комментарий редактора CW здесь и отчет большой шишки в области прав животных, Питера Янга, здесь.:

Бонд сам делал различные заявления в различных досках сообщений в интернете в течение года.

В марте 2010, Бонд начал распространять ссылки на новый блог, veganhardline.blogspot.com (теперь несуществующий). Возможно, это был его блог, так как его отпечатки пальцев были явно видны. Согласно тому, что я читал на различных ресурсах, "Хардлайн" это ответвление Straight Edge движения, которое родилось в 90х и были известно воинственностью, но его хулители сфокусировались больше на его гомофобии и противостоянии абортам. Опубликованное сообщение, которое я полагаю делом рук Бонда, говорит о новом воплощении Хардлайна, которое называлось "Vegan Hardline", чтобы подчеркнуть отличие, состоящее в отказе от гомофобии, но его пост на одном straightedge форуме поддерживает оппозицию абортам. (именно в этом сообщении).

Юзер "Vegan Hardline" (предположительно Бонд) позже написал в том же блоге, что он вдохновил Earth Crisis на написание песни.

    Мне 33 года и я всегда был рядом, начиная с первых дней Хардлайна. Это действительно то, во что я верю с небольшим отличием от начального посыла, состоящим в том, что я не гомофоб и агностик. Именно поэтому я всегда говорю веган хардлайн вместо просто старого хардлайна. Однако я не единственная личность блога, я часть команды, названной vfl, которые разделяют мои взгляды. Я так же персонаж нового видео earth crisis 'to ashes', которое повествует об этих 4 годах, которые я провел в тюрьме между 97 и 01 за то, что сжег лабораторию денатурата, которая была в доме нарко дилеров.

В апреле блог Vegan Hardline был удален (Бондом?) и старые сообщения, которые ссылались на блог, были отредактированы таким образом, что все ссылки к нему больше не появлялись (вот почему вы можете видеть "xxx" в его первоначальных сообщениях на straightedge форуме, но заметьте, что это было "последнее редактирование", в апреле, месяц спустя после опубликования оригинала). Пожар в Колорадо случился 30 апреля.

Вот тот момент, где я начинаю задаваться вопросом, правда или миф эта история, подобная книге комикосв, о Бонде. В том же блоге, юзер Vegan Hardline (предположительно Бонд) пишет, что дилера денатурата звали "Стви Гомес," этот Гомес был "под федеральным следствием," этот Гомес стучал и свидетельствовал против других драг дилеров, и что сейчас он отбывает 65 лет в федеральной тюрьме. Я искал учетные записи в обоих районах Айовы и государственном суде Айовы, и не смог найти Стива, Стивена, Стефана, или Эстебана Гомеса или Гомеза с осуждением, связанным с наркотиками. Я искал в Федеральном бюро поиска заключенных и не нашел ни одного Стива Гомеза, который все еще находился бы в заключении. Я не думаю, что Бонд сфабриковал все это, но это заставляет меня задуматься.

Нет сомнения в том, что Бонд был признан в поджоге ранее; федеральные обвинители упоминают это в жалобе (признан виновным 12/27/1997 в Айове). Но даже самая изощренная ложь содержит элементы правды. Таким образом, остается два вопроса: Вдохновил ли Бонд Earth Crisis на написание песни "To Ashes"? И даже если так, является ли эта история правдивой? Любой, кто сможет предоставить ссылки на другую информацию, чтобы проверить историю "Лоун-Вулфа", получит нимб на информационных небесах. 

http://www.cityweekly.net/utah/blog-3956-did-tiburon-arson-suspect-burn-down-a-meth-lab.html

Снизу комментарий от пользователя Mike, заявляющего о том, что он знаком как с Earth Crisis так и с Уолтером Бондом, и что песня действительно посвящена ему. Я склонен доверять больше ему и самому Бонду, отсидевшему за свои убеждения и не въебавшему Хардлайн не смотря ни на что.

Пы сы :Сайт помощи для Уолтера Бонда: http://www.supportwalter.org/
там вы можете узнать больше о Уолтере,написать ему письмо или помочь деньгами.


Во всех религиях ненасилие показано как выдающееся, божественное качество, это указано как в Бхавад-Гите, так и в Коране. Довольно ясно указано, что насилие, направленное против честного человека и невинной жизни, осуждаемо и приравнивается к греху. Но, в некоторых ситуациях, насилие оправдывается. Таким образом, дело не в том, чтобы не "заниматься" насилием, а применять его правильно, - направлять на борьбу против лжи. Если животное или человек готовятся напасть на кого-то, и это животное или человек защищается, то насилие оправдано. А когда сила употребляется для того, чтобы угнетать и порабощать, чтобы властвовать над невинной жизнью (Жизнь, которая не принесла вреда им), то ответное насилие оправдано, потому что угнетатель действовал преступно, со злым умыслом.

Насилие, направленное на спасение жизней, - обосновано и оправдано, но никогда,- если оно направлено на их разрушение. Некоторые могут увидеть в этом заявлении противоречие. Но битва, в которой мы участвуем, идёт за сохранение и защиту всей жизни, которая достойна этого - правильная и честная, будь то человек или животное, дерево или земля; и против тех, кто пытается разрушить жизнь, тех, кто живёт, не зная меры и нарушает божественный закон. Итак, если мы говорим о насилии, то мы говорим о насилии по отношению к угнетателю, по отношению к демону, который не может управлять собой и своими действиями.

     Существует источник зла. Источник несправедливости. Дух обмана, который держит массы в невежестве, пока эти массы отдают Силу и Власть тем, кто проповедует эгоизм, безразличие, разврат, невоздержанность, тем самым попирая основные постулаты невинной жизни, которая прежде всего должна жить свободно. Они и есть враги. Вести войну против таких людей не значит "опуститься до их уровня" и вовсе не значит "использовать те же методы, что и угнетатель". Что бы мы ни делали, для нас недопустимо опуститься до их уровня. Мы действительно обладаем духовными качествами (Бесстрашие, очищение своего существования, развитие духовного знания, благотворительность, самообладание, принесение жертв, изучение Вед, аскетизм, простота, неприменение насилия, правдивость, свобода от гнева, самоотречение, спокойствие, нежелание искать несовершенства в других, сострадание ко всем живым существам, свобода от алчности, доброта, скромность, стойкая решимость, энергичность, всепрощение, сила духа, чистота и свобода от зависти и от стремления к славе, Б.Г. 16.3). Они - убийцы, они те, кто проливает невинную кровь каждую секунду. Они обладатели демонических качеств (Гордость, высокомерие, тщеславие, гнев, грубость и невежество Б.Г. 16.4). Те же, кто не убивает даже для того, чтобы защитить себя, они всё равно убивают для того, чтобы жить так, как они хотят, для того, чтобы жить в роскоши. Принимать и одобрять такой демонический образ жизни, означает поддерживать этот образ жизни. Быть безразличным и никак не бороться против того, что делает из тебя самую настоящую сволочь. А позволять людям жить таким образом, регулярно нападая на невинную жизнь, значит способствовать угнететателям - убийцам и поработителям невинных - не обращать внимания на жизни невинных. Это значит оценивать "право" насильника убивать выше права свободы его жертвы, и не нарушать его.

     Так что справедливые среди нас играют роль. Роль защитника прав угнетенного. Поскольку они поставлены на якорь в духовной пользе и духовных качествах, им "позволяют" играть такую роль. Кришна говорит Арджуне в течение их диалога на большом поле битвы Курукшетру (Б.Г. 16.5): "Трансцендентальные качества ведут к освобождению, тогда как демонические – сковывают. Не беспокойся, о сын Панду, ибо ты с рождения наделен божественными свойствами".  Поэтому Арджуна начал сражаться, не демонически, потому что он тщательно, взвесил все "за" и "против". Здесь является очень существенным то, что Арджуна не действовал под влиянием гнева, ложного эго и грубости. В этом случае он не был при нападении демонических сил. Если бы он отказался от обязанности бороться, это было бы демоническим.

     Итак, насилие оправдано, когда оно "используется" для самозащиты или для защиты других. Насилие оправдано, если ты убиваешь не будучи под влиянием демонических качеств, что подразумевает высокий разум. "Насколько разум должен быть развит" - вопрос, на который нет ответа. Но Кришна милосерден к тем, кто защищает себя, кто помогает сам себе. Кришна смотрит на нас, и когда мы делаем шаг по направлению к Нему, Он делает десять по направлению к нам. И каждая попытка освободить людей от власти демонических качеств равняется десяти. Мы слуги предсказания и помощники Бога. Интервенция праведных - есть интервенция абсолютно чистых. Вы должны понимать, что первое и главное условие для идущих этой тропой - внутренний джихад (самоочищение (vegan straight edge), полное согласие и повиновение божественным законам, жизнь по законам природы (одно вмещает в себя другое)), который сделает чище Ваше сердце и  Ваш разум, потому что если ложное восприятие Бытия будет расти с огромной скоростью и пускать корни в Вашей психике, то позже станет тем же, что и есть угнетение и тирания. Сделав этот шаг, Вы должны обратиться к высшему духовному воспитанию. Только тогда Вы достигните свободы, и все невинные будут освобождены из клеток великой вавилонской шлюхи, в то же время Вы будете освобождать и поднимать человечество из тьмы в свет, прочь от оков и материальной энергии.

     И снова: даже если жизнь воспринимается как священная, насилие всё же может быть оправдано. Но никогда насилие не должно твориться из эгоистичных побуждений, потому что таким образом оно приобретает демонические черты. И Вы будете страдать от последствий этого в следующей жизни. Насилие как защита оправдано. Не всегда оно может быть направлено на человека или жизнь. Насилие так же может быть направленно на предметы, - разрушение вещей.

     Мы все живём в демоническом обществе, которое основано на насилии и будет таким, пока у него есть сила. Очень важно решить сейчас, на чьей ты стороне, что важно для тебя, для твоей настоящей и будущей жизни. Ты либо отвергаешь ту жизнь, которой живут массы, либо живёшь так же, как и они, нет никакого "среднего"!

     Снова: Почему всегда атакуют того, кто живёт по принципу наименьшего насилия, для того, чтобы спасти Землю от социальных болезней, а не тех, кто пропагандирует потребительский образ жизни и "пользуется" насилием без какой-либо причины, не думая ни о ком, кроме себя, для того, чтобы жить так, как он хочет, - жить в роскоши, - в этом "новом" мире? Мы либо существуем в этом обществе, чтобы изменять демонические образы жизни и двигаться к Раю, либо мы существуем за пределами общества, потому что большинство ищет технологический комфорт и удобство (которые были созданы с насилием к Матери-Земле), ценя это превыше жизни баланса и гармонии.

     Земля умирает, потому что люди не понимают и не хотят понять того, что пора меняться. Апатия и бессердечность - не выход. Мы должны бороться на наше существование, за нашу жизнь, как и за жизнь тех, кто поставлен в нечестные условия и не может сражаться за себя. Мы не говорим о насилии против людей. Мы говорим о насилии против демонического мировосприятия.

     И последнее: Если у мясника есть топор, достань и себе топор. Если слуга государства имеет пистолет, достань пистолет и себе. Если тварь владеет мечом, владей и ты. Потому что, если эти сволочи когда-нибудь постучат в твою дверь, ты должен быть готов драться с ними. Подготовь себя. Чтобы остановить этих мразей и их орды, мы должны быть готовыми защитить себя.

"Да не прольется никогда невинных кровь. Кровь же нечестивых пусть хлынет рекой. Свои чёрные крылья расправят праведные и карающим станут молотом в руках Господних".



Забудьте о Кропоткине. Не вспоминайте о Махно.
Анархизм - это не концепт, высеченный золотыми буквами в
мраморе на столетия. Это не религиозная догма, не
идеологическая доктрина и не политическая теория. Анархизм -
способ жить, а жизнь (молоды мы или стары) не есть нечто раз
и навсегда данное, зафиксированное: она - риск, откровение,
приключение, слом, творческий акт, испытание. Впрочем, так
может сказать не только анархист. Анархист же добавит: риск
индивидуального освобождения, приключение коллективного
восстания, открытие революционной возможности,
творческий акт неподчинения, испытание разрушением. И для
анархиста это - не пустые звуки. Они - вторжение
божественности, вызов миру, поиск и постоянное усилие.
Слова и фразы звенят, как медные тарелки. «Анархизм!»
«Вызов!» «Божественность!» «Усилие!» Болтать, как всегда,
легко. Быть трудно.
Альфредо Бонанно говорит: «Наш выбор - повстанческий.
В то же время он анархистский. Это одновременно выбор
сердца и ума, характерологический и аналитический выбор.
Для анархистов нет иного пути, кроме немедленного и
разрушительного вмешательства. Вот почему мы - повстанцы, и
вот почему мы против всякой болтовни и идеологии. Мы против
любой идеологии анархизма и болтовни об анархизме. Время
застольных дискуссий прошло. Враг - рядом, за ближайшей дверью. Он видим и осязаем. Следовательно, это только вопрос
нашей решимости, сможем ли мы атаковать его. Я уверен, что
повстанческие анархисты знают, какое время выбрать для атаки
и какие средства избрать для неё. А уже разрушив врага, мы
реализуем анархию».

Из книги "Еа ножах со всем существующим".Глава 1.

Отчего же, Солнце свидетель, те ребята стреляли по ногам
Монтанелли? Разве не лучше было бы прикончить его выстрелом
в рот?
Возможно, и так. Однако это было бы и тяжеловеснее.
Мрачнее, угрюмее. Покалечить же гада имело более глубокий и
сокровенный смысл - по ту сторону мести, за рамками наказания.
Вот они и подстрелили его, фашистского журналиста и лакея
боссов. Весёлые парни!
Покалечить - значило заставить его хромать, а тем самым -
помнить. Покалечить - отличное, умное предприятие, не то что
стрелять в рот и глядеть, как куски мозга разлетаются через
глазницы.
Товарищ, ты, что каждое утро в сером тумане бредёшь в
клоаку фабрики, или ныряешь в нутро офиса, чтобы узреть там те
же хари: прораб, гнусный надсмотрщик, шпионящий за каждым
мгновением, стахановец-с-семью-выблядками-заморышами,
которых нужно кормить-поить, начальник, урод-соглядатай... Ты,
товарищ, чувствуешь необходимость революции, борьбы,
физического столкновения, может быть, даже смертельного. Но
вместе с тем ты знаешь, как нужны тебе радость, восторг,
восхищение - прямо сейчас, здесь, на месте. И ты вынашиваешь
эту радость в своём воображении, когда идёшь, склоня голову в
тумане, или часами стоишь в электричке, в трамвае, когда
задыхаешься в белом чаду офиса - во всех этих отделах и
отсеках гигантского механизма капитала.
Сфабрикованная радость: выходные, праздники, ежегодные
отпуски, разрешённые и оплачиваемые боссами - не что иное, как
любовь за деньги. Это ли любовь, друг? Сотни теорий,собранных под цветными обложками, брошюры, революционные
издания... Ты должен делать то и это, товарищ, видеть вещи так и
эдак, как повелел один или другой авторитет. Вот они - учёные,
писатели, мудрецы - подлинные знатоки и толкователи, люди с
большой буквы, их имена - на гнетущих томах и газетных
разворотах...
Сама необходимость держать эти тома под рукой, в
памяти, на полке - часть общей литургии. Не знать их, говорят
тебе, - ошибка, подозрительное невежество. Их следует иметь
при себе, на всякий случай. Иногда, поскольку тома тяжелы,
ими можно припугнуть непослушных. Это называется:
здоровое, хотя и не новое, утверждение весомости
революционных текстов прошлого (и настоящего).
В этих томах нет ничего, относящегося к радости.
Суровость монастыря сродни той атмосфере, которая
окутывает эти страницы. Их авторы - жрецы революции,
проповедники мести и наказания - проводят своё время,
взвешивая на весах духов порицания и воздаяния.
Более того, эти весталки - в сюртуках ли, в джинсах ли -
кичатся целомудрием, чего ждут и от адептов своих. Ещё они
требуют вознаграждение за свои жертвы. Сперва они отринули
комфортабельные окрестности своего классового
происхождения, потом они поставили свои выдающиеся
способности на службу неимущим. Они выросли и
состарились, пережёвывая чужие слова и втайне страдая от
одного вида грязных скатертей и неубранных постелей. Так что
теперь, товарищ, ты обязан их слушать и им подчиняться.
Они мечтают об упорядоченных революциях, аккуратно
скроенных принципах, анархии без пыли и встряски. Если же
вещи складываются иначе, они принимаются выкрикивать
критические лозунги, становясь достаточно шумными, чтобы
быть услышанными полицией.
Революционеры - благочестивый народ. Революция - нет.

----------------------------------------------------------------------------------------
Нам всем кажется, что мы испытывали радость. Любой
считает, что был счастлив хотя бы раз в жизни.
Однако этот опыт радости почти всегда оказывался
пассивным. «Так уж случалось», что мы радовались. Мало кому
удавалось заставить радость появиться в нужный момент.
Этот водораздел между радостью и нами связан с тем, что
мы «отделены» от самих себя, разделены надвое процессом
эксплуатации.
Мы работаем целый год, чтобы пережить «радость» каникул.
Когда они наступают, мы «обязаны» радоваться самому факту, что
у нас каникулы. Что это, если не форма пытки, как и всё
остальное? То же относится к «выходным». Мёртвые дни.
Переживание иллюзии свободного времени обнажает
поразительную пустоту меркантильно-полицейского общества, в
котором мы живём.
Тот же пустой взгляд перемещается с бутылки пива на экран
телевизора, с зелёного поля стадиона на лицо собеседника, с
неоновой рекламы на архитектурный ансамбль.
Искать радость в глубинах одного из многочисленных
нарративов капитала было бы истинным безумием, однако капитал
делает ставку на таких искателей. Переживание развлечений и
свободного времени, запрограммированных боссами,
самоубийственно. После этого опыта хочется вернуться к работе,
столь же смертоносной. Выбор между двумя смертями - вот что
нам обеспечено.
Истинная радость не имеет ничего общего с
рациональными механизмами капиталистической эксплуатации.
Радость не знает границ и правил, и чужда каталогизации. Тем не менее мы должны искать и желать радость. В противном случае
мы потеряны.
Отсюда следует, что поиск радости - волевой акт,
требующий отказа от заданных условий и ценностей капитала. И
здесь всё начинается с отказа от работы как базовой «ценности».
Поиск радости может реализоваться только в поиске игры.
Игра имеет совсем иное значение, чем то, которое мы ей
приписываем в условиях капитала. Игра, отвлечённая от жизни
(как и безмятежная праздность) - искусственный, искажённый
образ того, чем она действительно является. Подлинная игра
проявляется в столкновении и наступлении на капитал. Таким
образом, игра - не «времяпрепровождение», но борьба; не «досуг»,
но оружие.
В этом мире вещи оказались перевёрнуты. Если настоящая,
многозвучная жизнь - нечто полноценное, то смерть - иллюзия,
ибо покуда мы живы, смерти не существует. Тем не менее
вокруг господствует смерть, то есть капитал, который отрицает
наше существование как человеческих существ и редуцирует нас
к предметам -дисциплинированным, серьёзным и методичным.
Однако постоянный нажим капитала, его этическая строгость,
его установка на производство скрывают грандиозную халтуру:
тотальную пустоту товарного спектакля, глупость безграничного
накопления, абсурдность эксплуатации. И чем более серьёзен мир
работы и производства, тем больше он отказывает в серьёзности
миру жизни и игры.
Наоборот: сопротивление этому дурацкому миру,
преследование радости, поиск мечты или утопии скрывают в своём
очевидном «недостатке серьёзности» самую серьёзную вещь в
мире - отказ от смерти.
В физической конфронтации с капиталом игра принимает
разные формы. Многие вещи можно делать «играючи» - при
условии, что мы сбросили маску серьёзности, то есть смерти,
которая надета на нас капиталом.
Игра определяется жизненным импульсом, суть которого
- постоянное движение, желание неизвестного, отрицание закона
и неподвижности. Когда мы играем, то освобождаемся от груза
смерти, навьюченного на нас обществом. Играя, мы оживаем. Игра
дарит возбуждение жизнью. В противоположном модусе мы
действуем так, как будто это - наша обязанность, словно мы
«должны» это делать.
В возбуждении игрою, посрамляющей занудство и
принудительность капитала, мы открываем радость. Здесь
выявляется возможность разрьша со старым миром и связи с иными
целями, ценностями и нуждами. Даже если радость не может
рассматриваться в качестве человеческой цели, она, несомненно,
есть привилегированное измерение. Радостное столкновение с
капиталом - нечто совершенно иное, нежели унылая борьба за
власть, особенно если радость в борьбе преследуется сознательно.

Жизнь скучна, и всё, что нам в ней оставлено – покупка
очередной юбки или рубашки. Каково же ваше истинное
желание, братья и сестры? Сидеть в кафе, глядеть в пустоту,
пить водянистый кофе? Или, быть может, ВЗОРВАТЬ ВСЁ
ЭТО И СЖЕЧЬ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ?!
The Angry Brigade
 
Всю книгу можно прочитать по этому адресу:
http://mpst.anho.org/category/biblioteka/
нужно лишь найти ее и скачать :)

 



Примечание переводчика.
12 декабря 1969 года в Аграрном Банке на Площади Фонтана в Милане
прогремел взрыв, унёсший 15 жизней ни в чём не повинных людей. В конце 60-х – начале 70-х годов революционное движение Италии находилось на пике своей силы, и всё больше людей брали в руки оружие, чтобы вести борьбу против государства и капитализма. Именно в этих обстоятельствах итальянские фашисты, при поддержке ЦРУ и НАТО, организовали ряд террористических актов на транспорте и в общественных местах, жертвами которых стали самые обычные люди. Задача этой <<стратегии напряжения>>, как её тогда называли, была предельно проста – свалить вину за кровавые преступления на левых, дискредитировать их этим, и, наконец – захватить власть в наступившем хаосе. Одной из таких изуверских акций стал и тот взрыв в Милане. Вероятно, в свете последних трагических событий в московском метро (а теперь и в аэропорту «Домодедово») приведённая ниже статья может быть особенно
интересна.

Одним из первых подозреваемых и арестованных по данному делу оказался анархист 41-летний Джузеппе Пинелли, железнодорожный работник и активист <<Чёрного Креста>>, отец двух дочерей. Спустя 3 дня, 15.12.1969 Пинелли <<выпал>> (по официальной версии выбросился) из окна полицейского участка. Практически нет сомнений, что <<несчастный случай>> – на самом деле был полицейской казнью безвинного человека, ставшего жертвой репрессивной машины <<демократической>> Италии, где силовые структуры действовали в смычке с ультраправыми. Данный случай стал основой для пьесы Дарио Фо <<Случайная смерть анархиста>>, поставленной в Москве в Театре Сатиры. Джузеппе Пинелли <<выпал>> из окна кабинета, принадлежавшего Луиджи Калабрезе — комиссару полиции по политическим делам.

17 мая 1972 года Луиджи Калабрезе настигло заслуженное возмездие – он был застрелен итальянскими революционерами из группы <<Непрерывная Борьба>>. Это событие легло в основу текста Альфредо Бонанно – 72-хлетнего анархиста и мятежника, отбывающего ныне срок в греческой тюрьме за попытку экспроприации. Итак вот текст:

 

Я знаю, кто застрелил комиссара Луиджи Калабрезе 17 мая 1972 года, возле его собственного дома в Милане на виа Керубини, 9, в пятнадцать минут десятого утра.
Это серьёзное заявление. Не потому, что оно влечёт за собой судебную ответственность и не по причине добрых намерений Калабрезе, на которые мне плевать. Причины совсем иные – на них-то мне и хотелось бы обратить внимание читателей. Для начала, давайте остановимся и на секундочку задумаемся, а в чём бы вы могли быть абсолютно уверены? Мы просыпаемся утром, торопливо завтракаем, бежим в школу, на работу, в ближайший парк пообщаться с друзьями, одним словом — каждый по своим делам. Вечером мы возвращаемся домой, растягиваемся на простыне, почти всегда точно также, как и вечером ранее. Это даёт нам чувство уверенности после всех событий, что пронеслись перед нашими глазами в этот день. Когда что-нибудь происходит, даже что-нибудь самое простое — например, мы выпиваем утреннюю чашку кофе в кафе — всё, что творится вокруг, блекнет, почти что теряется и исчезает в тщетном стремлении к чистоте ощущения. В конце концов у нас остаются лишь воспоминания о том, что произошло, обо всём, что мы делали… но наши сведения об отдельных эпизодах настолько неадекватны, что мы уже не можем быть ни в чём уверены. Но как такое возможно? – воскликнет кто-нибудь. Ответ прост. Мы можем с уверенностью вспомнить исключительно и только то, что нам действительно интересно, что настолько сильно задевает наши личные чувства, желания, мечты и планы, что оставляет след в нашей душе. Мы помним только то, что нас зацепило. Жизнь нечасто нас цепляет – вероятно, оно и к лучшему. Представляю, каково было бы жить всё время на пределе эмоций, почти готовым взорваться, захлебнувшись нахлынувшим адреналином…
Немного спокойствия, пожалуйста!
Но поскольку мы не вьючные животные, а мужчины и женщины, заботящиеся о том, чтобы прожить свою жизнь, мы смотрим на вещи более разборчиво. Мы фильтруем события, происходящие вокруг нас, не только те, что мы видим собственными глазами, но также и те, о которых нам позволяют узнать величайшие глазные протезы современности — газеты и телевидение. Даже те события, что сильно оторваны от нас в пространстве, и случились за тысячи километров — также близки, как будто бы всё произошло за нашим домом. Мы привыкли к этому, но есть кое-что, что трогает нас сильнее. Что означает <<быть поражённым в самое сердце>>? Это значит, что мы
застыли с разинутом ртом и чувством боли, тревоги, отвращения, гнева или, что с физиологической точки зрения одно и то же, с чувством наслаждения, энтузиазма, возбуждения и т. п. Эти события западают нам в душу и составляют массив того, в чём мы уверены.
Я прекрасно знаю, что на свете нет никакой <<абсолютной уверенности>> в смысле, чего-то объективного и, если быть точнее,
подходящего для всех. Но когда кровь вскипает в наших жилах при виде пятнадцати разорванных на куски тел в главном зале Аграрного Банка на площади Фонтана в Милане, то, пройди хоть сотни лет, у нас останется уверенность, что случилось нечто омерзительное, нечто, что могли совершить лишь презренные слуги Государства. И это именно та уверенность, которую я хотел бы обсудить.

Каждый раз, когда я думаю о Пинелли, выброшенном из окна кабинета
комиссара Калабрезе в полицейском участке на виа Фатебенафрателли в Милане — кровь вскипает в моих жилах.
Отсюда и моя убеждённость. Тысячи адвокатишек, собравшихся, чтобы рассказать мне об изумлении бедного полицейского инспектора, лицезревшего могучий прыжок Пинелли, растворившегося в воздухе миланской ночи — не кажутся мне убедительными. Мне даже не нужно читать списки товарищей, запертых в соседних комнатах и слышавших, как страсти на допросе накалялись, и то, какие проклятия сыпались на Джузеппе перед его убийством и после него. Эти доказательства ничуть не прибавляют мне убеждённости. Точно так же, как ничуть не убавляют её заявления детей, выросших в тени обвинения их отца и тяжкая память
о вдове, к которой я никогда не испытывал никакой жалости. Решительный мужчина, уверенный в себе — эдакая карикатура из фильма, – однако осознающий ситуацию. Это он был ключевой фигурой полицейских штаб-квартир Милана в дни, когда рвались бомбы. Он был тем, кто вершил дела, возможно, более великие, чем он сам. Но, конечно же, он был не в состоянии понять убеждённые сердца, те самые сердца, что более всего его интересовали. Да и на какое понимание способна
свинья, да ещё и та свинья, что хочет сделать себе карьеру любой
ценой?

С тех пор никто не говорит об этой персоне что-либо конкретное, что нельзя обратить в миф, напротив — она словно бесплотный дух. Течение времени и смерть породили образ и сгладили черты этого персонажа, обратив его в часть государственного иконостаса мучеников. Несчастный Калабрезе, 34 года, истинный джентльмен с беременной женой и двумя малыми детьми. Скромная квартира на третьем этаже дома 6 по виа Керубини. После его смерти жене пришлось ждать почти год выплаты в 156 000 лир. Как грустно.

Но бедненький Калабрезе смотрел на жизнь иначе. Он хотел быть победителем, он играл грязно и он сумел создать вокруг себя ореол крутизны, непобедимости. Он был всегда первый на виду, побеждая любую конкуренцию, коллеги Калабрезе ненавидели его, а начальство боялось. Каратист, приверженный культу силы, он был настолько лицемерен, что умел казаться всем искренним верующим католиком, богобоязненным человеком. Основам такого поведения он обучился в Америке, где работал совместно с ЦРУ. Мало кто из итальянских суперкопов в те годы мог похвастаться подобным опытом. В беспокойные дни после Миланской бойни все кругом боялись всех остальных. Впервые запах террора проник в провинциальную, простоватую атмосферу нашей страны. Даже индустриальный мегаполис, в действительности, не знал времён, подобных тем, что начались тогда.

Почему Пинелли? Мы этого не знаем и никогда не узнаем. Это могло случится с любым другим товарищем. Попытка выбросить человека из того же самого окна того же самого кабинета Калабрезе имела место несколькими месяцами ранее. Это произошло с Брачи, который запросто мог соскользнуть с карниза. Ему повезло. Просто степень государственной важности взрывов на Фьера Милан была не такой высокой, как на Площади Фонтана. Как можно скорее состряпать дело об <<анархистском следе>> было задачей именно Калабрезе. Он был специалистом по миланским анархистам и тем, кто был с ними связан. Кто лучше, чем Калабрезе, мог собрать воедино все нити этой истории, уже начатой Вентурой, опубликовавшим <<анархистские>> тексты в открыто фашистском издательстве, существующим к тому же на деньги правительства?

Очевидно, решение свалить вину на анархистов было принято уже за несколько месяцев до взрыва, чему доказательством служат бомбы на Фьера. Многие товарищи попали в тюрьму в тот раз. И в это время, повсюду выискивая зацепки, кругом шнырял бедненький Калабрезе в своём свежевыглаженном костюме, со своей разумной и чёткой позицией, своей культурностью (если это можно так назвать, во всяком случае, он умел надёргать что-нибудь тут и там) и его способностью быстро принимать решения. Быстрые решения. Человек, работавший на ЦРУ, не мог не справиться с задачей принимать решения так же быстро, как и сами люди из ЦРУ, безжалостно и хладнокровно выполняющие свою работу. Только нынешние времена изменили эту ситуацию. Теперь спецслужбы, начиная с ЦРУ и МИ5 и заканчивая печально известным Моссадом, выглядят неподготовленным и некомпетентным сбродом, овеянным мифами, позволяющими им казаться круче, чем они есть на самом деле… Комиссар Луиджи Калабрезе был одним из тех безупречных наёмных убийц. Вокруг него сложился миф несокрушимости и твёрдой решимости, устраняющих все препятствия на его пути. Этот миф впервые дал трещину во время суда над <<Непрерывной Борьбой>>, когда Калабрезе имел бледный вид. Он был обвинён в том, что это он убил или, во всяком случае, причастен к убийству Пинелли — это именно то, о чём мы говорим сейчас. Его заикающиеся ответы по сей день звучат в умах многих товарищей.

День 17-го мая стал для Великого Комиссара роковым. Всё, казалось бы, шло как обычно, повседневная утренняя рутина: завтрак, прощание с беременной женой, двое детей, одному три года, другому двенадцать месяцев, какая прекрасная семейная идиллия! Да, у палача тоже есть семья. Это кажется невозможным, но это правда. И семья палача смотрит на его работу, как на любую другую, конечно, со своими особенностями, ведь палаческую специальность не каждый может освоить. Под маской, скрывающей палача, есть место и для многочисленного потомства и для жены, любящей рожать детей.

В тот роковой день, примерно в 9 утра, комиссар Луиджи Калабрезе вышел на улицу. В 9:15 злой рок настиг его — в виде двух пуль, одна за одной. Медицинский отчёт: остановка менинго-церебральной черепной системы, вызванная пулями из огнестрельного оружия (в правую часть затылка). Сирены скорой помощи ревут вдоль виа Крокебианка ди Виальба. В 9:27 комиссар Луиджи Калабрезе скончался в больнице Святого Карло.

Судебное вскрытие тела Пинелли провели профессора Людови, Мангигли и Фальци… Кто они? Обычные трупорезы? Мне так не кажется. По крайней мере один из них был агентом спецслужб, как, несколько лет спустя, было выяснено в одной малозаметной газетной статье. Зачем ему нужно было там быть? Потому что они хотели быть уверенными в том, что заключение экспертизы будет таким, каким нужно (не слишком ли много народу было в кабинете Калабрезе?). И потроша тело нашего товарища, они просто хотели обделать свои дела как можно скорее. Одно несомненно. Так как результатом работы Калабрезе стало кровавое месиво (внезапно выяснилось, что Пинелли носил три ботинка) — задача анатомов была выполнена блестяще. После вскрытия никакие юридические обследования тела были уже невозможны.

Отойдя от входа в свой дом, Калабрезе направляется к островку безопасности в центре проезжей части, где припаркован фиат 500 его
жены. С обеих сторон припаркованы примула и опель. Первый выстрел попадает ему в правое плечо, второй отстреливает ему часть башки. Пространство между опелем и фиатом потихоньку заливается кровью. Люди, что были там, не сразу поняли, что произошло. Они не
обратили особого внимания на выстрелы, прозвучавшие в весеннем воздухе, подобно звуку буксующей старой машины. Затем кто-то заметил лежащее ничком тело и кровь, растекающуюся пурпурным пятном. Полиция, карабинеры, скорая — всех тут же вызвали, как и бывает всегда в таких случаях, словно списанных со старой скучной повести. Правда, в этот раз на место спешили высшие эшелоны миланской полиции. Глаза Гиды наполняются слезами. Старый фашист-тюремщик, искушённый во множестве заплечных делишек и пыток, он тронут до глубины души, видя тело своего верного коллеги, валяющееся в собственной крови.

Похороны commissario finestra (<<комиссара-дырки>>) необычайно пышны, горы венков. Тело доставили в церковь. Викарий Милана читает заупокойную: <<Яркий пример самопожертвования во имя долга>>. Просто невероятно, насколько бессовестны все эти люди. Ссылаясь на заявление Джеммы Калабрезе, кардинал Коломбо сказал:
<<Прекраснейший цветок, который расцвёл на крови убитого комиссара — это прощение его вдовы>>. Невероятно! Прощение. Какое волшебное слово! Нам пришлось ждать годы, прежде, чем оно было сказано вновь — другими людьми, в другой ситуации, но опять же в связи со смертью Калабрезе.

Но впрочем, позвольте продолжить рассказ по порядку. Кажется, кто-то ещё что-то помнит о том майском утре. Какая удивительно превосходная штука — память! Это память о раскаявшемся террористе, само собой, требующая изучения. В городке Масса жил-был продавец траурных повязок. У него был киоск с этими повязками. Возможно, он также торговал <<Кока-колой>> и лимонадом, я точно не знаю. Так или иначе, это был типичный лавочник, пытающийся свести концы с концами. Однако, за его безобидной наружностью скрывался опасный преступник! Больше того, этот преступник рассказывает, вещает, нет — повествует о том, что он делал в то утро 17 мая 1972 года, когда он сидел в машине на виа Керубини и ждал, ждал, ждал…

Но кого он ждал? Наш друг называет имя, потом ещё два имени, называя их исполнителями убийства Калабрезе. А он был лишь помощником, водителем подлинного убийцы…

Но скажи, мой дорогой раскаявшийся дружочек, неужели у карабинеров есть только одна запись на кассете, что все, кто принимает <<честь>> носить мантию информатора, всегда поют одну и ту же песенку? То же самое и с историей с маленькой девочкой из судебного дела против анархистов в Риме (это дело до сих пор находится на рассмотрении в суде). Все эти <<непомнящие>> извечно повторяют только то, что они зазубрили из текстов, подготовленных карабинерами?

Но есть, есть кое-что, что неведомо судьям, что неведомо даже самому раскаявшемуся — это тот факт, что я знаю, кто убил комиссара Луиджи Калабрезе 17 мая 1972 года, возле его собственного дома в Милане на виа Керубини, 9, в пятнадцать минут десятого утра. И я буду идти до конца всегда. <<Раскаявшийся>> лишь пересказывает подготовленный для него очень плохой текст. Но давайте не будем забегать вперёд.

Комиссара на виа Керубини ждали ради отмщения. Мёртвая тишина встретила тело Пинелли 20 декабря 1969 года на выходе из морга. Было пятнадцать минут четвёртого. Начался дождь. Мы двинулись к виа Пинесте. Его жена Лиция сказала: <<Я настоятельно прошу, чтобы похороны Пино Пинелли, открытые для всех его друзей, которые хотели бы принять в них участие, прошли в приватной атмосфере, без привлечения организованных групп, делегаций или символов>>. Я не знаю, зачем она сделала подобное заявление, но точно не по тем причинам, по которым я сам пришёл к такому же выводу: символика, баннеры групп, возможно, даже флаги, развевающиеся на ветру, были бы неуместны. Был только один чёрный флаг. В конце оказалось, что флагов и так больше, чем необходимо. На цветочном венке начертана короткая фраза: <<Анархисты не забудут тебя>>. Я спрашивал себя, забудем ли мы Пинелли, или уже забыли? Сомнения оставалось при мне до самого кладбища Маггиоре. Могила 434, участок 76. Там я отбросил сомнения. И тысяча моих товарищей отбросила.
Калабрезе должен быть убит!
Прощай, прекрасный Лугано!

Возмездие — это вопрос гордости. Гнусность случившегося не может измеряться смертью Пинелли, и, вероятно, даже бойней, где погибли пятнадцать и были ранены девяносто человек. Такое измерение стало бы чисто юридическим уравнением, пожалуй, лишь немногим более верным, чем те, что предписаны в книгах законов. Такое измерение меня не интересует.
Возмездие — это нечто большее. Возмездие само по себе, а не атака, форму которой оно принимает. Так что, если смотреть на вещи иначе, убийство Калабрезе было не <<сопоставимой>> местью, сопоставимой со смертями на площади Фонтана или смертью Пинелли. Смотря на вещи подобным образом, вы неизбежно вновь вернётесь к тому самому юридическому уравнению. А месть, следовательно, – нечто большее. Не око за око, не зуб за зуб – как утверждает Библия, рационализируя и предваряя мстительное поведение, которое было непредсказуемо. Это настоящий <<кодекс возмездия>>, по иронии судьбы, казавшийся большинству лишь возмездием самим по себе. То большее, что таится в возмездии, отметает любые размышления о <<сопоставимости>> ответного действия. Это вовсе не месть, если это не разрыв всех границ, всех систем измерения, когда вы варварски уничтожаете врага, стираете его в порошок или, во всяком случае, наносите ему такой ущерб, который он никогда не сможет забыть.

Если бы месть была <<сопоставимой>>, то она была социальным институтом со всеми вытекающими отсюда последствиями, а значит, мы оказались бы вновь в плену некоего свода правил, пусть даже и неписанного. Ситуация бы обязывала меня мстить за себя, подчиняясь
определённым правилам, в противном случае, если бы я не стал мстить или мстил бы чрезмерно, нанося ещё и вред тому, что вокруг — я бы имел бледный вид, и ко мне бы дурно отнеслись. Напротив, если всё, что принуждает меня к мести — моя уязвлённая честь, то я ответственен лишь перед собой. И цель лишь в том, чтобы восстановить гармонию со своей совестью, с оскорблённой частичкой своей души. А перед самим собой уже не может быть полумер, я сам являю собой непрерывную бесконечность — целый мир, и тот, кто уязвляет мою честь, покушается на целый мир и на меня – душу этого мира, а значит этот некто заслужил того, чтобы быть удалённым из этого мира. Разумеется, количество людей, действительно тонко прочувствовавших своё достоинство, невелико. В этом и кроется загадка некоторых типов поведения, кажущихся необъяснимыми. Ницше воспринимал оскорблённую честь как человек, видящий наездника, погоняющего лошадь, потерявшую управление. Не в силах остановить это бесчувственное животное, разрушающее его мир, он решил уничтожить его, уничтожить его мир, наконец, – уничтожить самого себя в припадке бешенства. По той же причине, другие люди перед лицом собственного уязвлённого достоинства, избавились от мира другим способом — они покончили с собой.

Такое мироощущение развивает и доводит до конца проникновение в суть вещей. Человек потихоньку осознаёт всю абсурдность правил, которые накладывает на него так называемое общество, не говоря уже о законах государства. Законы и нормы поведения, существующие длительное время, оказываются уже не только орудиями врага, которыми он душит и травит. Однако все те небольшие свободы, что есть в этом контролируемом и управляемом обществе, урезаны и являют собой скорее исключения, даже если были введены <<из самых светлых побуждений>>. Критика повседневной жизни порождает личность, которая со временем становится всё проницательнее и чувствительнее. Она становится в большей степени способна вскрывать глубинные пласты человеческой отчуждённости и опустошённости. На её глазах рушатся все мифы: <<основы демократии>>, политические иллюзии, прогрессивность исторического пути человечества, надежда на общественные институты и педантичность чётких определений. Земля горит — и ты должен сделать выбор. Если ваше сознание способно проникнуть в это кристальное поле максимально возможной ясности, если оно вскрывает весь обман, из которого соткана ткань нынешних общественных отношений, тот незаметный, едва осязаемый обман, скрытый аппетитненькими красками, за которыми скрывается господство, вы обнаружите себя посреди бесконечной ночи безвременья. И вы почувствуете себя оскорблённым, до глубины души оскорблённым. Это оскорбление тысяч лет рабства и притеснения, тысяч лет страданий и геноцида, тысяч лет подчинения жалким горсткам угнетателей. Ничто из нашего прошлого не заслуживает того, чтобы его сохранить. Мне ничего ни от кого не досталось, и я ничего не смог бы отнять у своего врага, если, конечно, я не хочу компромиссов – чтобы меня пустили на банкет жрать крошки с пола, присвоили мне какой-нибудь ничтожный социальный статус, дали несколько звёздочек на погоны или, чтобы мне кивали лукавые идиоты, считающие себя самыми умными.

И, конечно, ты можешь рефлексировать на эту тему долгие годы, читать и рефлексировать до тех пор, пока не ощутишь тоску и грусть, а рядом не будет ни страницы, ни слова, ни мужчины, ни женщины, которые могли бы что-нибудь прояснить, прояснить раз и навсегда. И лелея усвоенное однажды убеждение, ты можешь долго грести во тьме вплоть до полного изнеможения, пока ты не падёшь замертво у весла… а другие и не вспомнят о тебе.

Или, напротив, может случиться так, что нечто озарит тебя внезапно в конце пути, и ты прозреешь, увидишь как устроен враг, из какого теста он слеплен и из какого адского котла вылезла его душа. Если это вдруг случится, и ты увидишь вокруг себя людей, живущих столь
же болезненной жизнью, ты увидишь их: дородных мужиков с мозолистыми руками, их детишек, пытающихся выглядеть покруче, спелых женщин, вспоминающих о войне и переживающих за зверски замученных детей, молодёжь, считающую свою любовь, от которой они отворачиваются, знаком того, что чистота мира почти полностью засрана непомерными амбициями. Ты увидишь их, и слёзы в их глазах. Они бессильны, несмотря на свои крепкие мускулы. Если это когда-нибудь случится, это будет уже не просто обычным несчастьем, которые случаются ежедневно (когда миллионы людей варварски истребляются и наскоро сваливаются в общие могилы), но то, что случилось с тобой — это будет совсем другое, это не оставит тебя в покое, но заставит просыпаться среди ночи в холодном поту и спрашивать себя, сидящего на кровати, что ты до сих пор там делаешь, пока ты ещё жив в отличие от Пинелли с его наивной бородкой железнодорожного рабочего.

Я понял, что это, должно быть, похоже на бурю чувств, испытываемую взбудораженным умом. Так, я должен признаться, что в тот вечер на кладбище Маггиоре, у могилы No.434, бесстыдно расплакался. И, если это, таким образом, дело воспоминаний, которые человек выносит из эмоционального потрясения, порой очень сильного, то, когда эта горечь не может тотчас выразиться в конкретных делах (например, в том, чтобы избить мента), она вызывает разочарование. И тогда человек плачет. Это проверено.

Но рассматривая вещи таким образом, мы упустим кое-что важное. Сводя всё к чисто индивидуальным переживаниям, мы выпускаем из виду самое главное: исключительная сила, исходящая от других людей, чувствующих то же самое, что и ты (если быть точным, то не совсем то же самое). Единство их чувств позволяет им ощутить своё единство без всяких писанных деклараций. И внезапно, эта коллективная сила материализуется, я могу к ней прикоснуться, могу слышать её, видеть её глазами, составленными из тысяч глаз, то, что никогда не увидел бы своими собственными, я могу помнить с её помощью то, что мой бедный рассудок никогда не запомнил бы в одиночку.

Внезапно, словно бы Зевс ниспослал её, появляется идея справедливости, вооружённой до зубов. Но это очень необычная идея, поскольку она не покоится ни на каком договоре, документе или преимуществе. Эта идея не стремится включить в себя всё или обменять тело Пинелли на тело Калабрезе. Нет никаких равноценных вещей, чтобы ими можно было меняться. Это не идея, которая требует революционного действия, чтобы заслужить право на продолжение борьбы: иначе, на какое доверие угнетённых могут рассчитывать революционеры, если они позволяют выбросить себя из окна как ящик со старыми шмотками, и даже не отвечают. Но нет, дело даже не в этом. И это не идея, претендующая на то, чтобы быть известной, воспринятой людьми. Так сильно претендующая, что даже обходится без традиционного политического щебетания и создаёт перспективные действующие структуры. Это не идея, ставящая себя превыше других, чтобы вновь возродить порядок действия по правилам, против преступлений, совершённых комиссаром Калабрезе. В конце концов, это действительно ненормально, когда задержанный полицией вылетает из окна во время допроса.

Если этот мир основан на арифметической справедливости, на чисто количественных подсчётах <<убытка>> и <<прибыли>>, на наказании за причинённый ущерб и на нанесении ущерба за причинённые страдания, то этот мир не совместим с той идеей справедливости, что овладела всеми нами в тот час на кладбище Маггиоре в Милане. Именно здесь, в этот вечер, без чьего-либо умысла или желания, родилась та идея справедливости, которой у нас раньше не было. Идея, дающая свободу личным желаниям, личной фантазии, в которых и созрела мысль выстрелить в голову добренькому комиссару Калабрезе — это желание и эта фантазия, несомненно, бередили души почти всем, кто собрался на кладбище. Но, подобно всем фантазиям и желаниям, с возвращением к повседневной жизни они постепенно сошли на нет, так ни во что и не вылившись. Но отнюдь! Эта идея справедливости (можете назвать её <<пролетарской>>, если не считать, что, как справедливо было кем-то отмечено, это прилагательное покрылось тысячелетней пылью и теперь некорректно), которую мы не знаем как назвать, а потому предпочитаем простое слово <<справедливость>>. Эта идея проторила себе тропу в каждом из нас, сплотила меня с товарищами, которых я никогда не знал и с тех пор видел лишь несколько раз. И скажем честно, к этим товарищам у меня было мало симпатий, если не сказать больше — к ним я испытывал опаску и недоверие. Но лишь потому, что они пришли на кладбище в тот вечер, каждый раз, когда голос справедливости звучит в моей душе, я чувствую близость с этими товарищами.

Вот почему я знаю, кто застрелил комиссара Луиджи Калабрезе 17
мая 1972 года, возле его собственного дома в Милане на виа Керубини,
9, в пятнадцать минут десятого утра. Эти тысячи товарищей, и даже
больше, что собрались у могилы No.434, участок No.76 на кладбище Маггиоре в Милане. Каждый из нас нажал на курок.

Ни прощения, ни жалости! Прощай, прекрасный Лугано!

Альфредо Бонанно

Перевод: Эколог




Живущая во Франции  в политэмиграции известная белорусская писательница  Светлана Алексиевич рассказывает изданию Liberation о слепой вере в технологии. В апреле 1986 года авария в Чернобыле всколыхнула весь мир. Светлана Алексиевич, автор “Чернобыльской молитвы”, которая посвящена событиям в мире после катастрофы, считает, что это предупреждение, которое сделала нам история, осталось незамеченным. И делится своим мнением с Liberation.

Liberation: “Иногда у меня складывается впечатление, что я описываю будущее”, – пишете вы. Это будущее уже наступило?

Светлана Алексиевич: В картине “Сны” Акиры Куросавы все японские атомные электростанции взрываются. Люди продолжают жить, пить чай, но они уже обречены. Эта невидимая смерть уже проникает в их тело и кровь. Этот фильм стал настоящим пророчеством. Мы платим слишком высокую цену за прогресс, за цивилизацию, которая основана на комфорте и благополучии человека. Высокие технологии стоят на службе человеческой слабости. Однако такое общество потребления не может существовать вечно и способно окончиться лишь трагедией. Все это очень интересно и почти загадочно: в день трагедии в Японии люди всю ночь стояли в очереди за новым гаджетом, продажи которого собирались начать в Apple.

Именно в это время и произошла ужасная авария. Она напомнила нам о том, что старая система ценностей больше не работает. Мы идем по пути саморазрушения. В этот момент у меня перед глазами сразу встали картины Чернобыля, пустынные улицы, электрические линии, которые ведут в никуда. Осталась лишь трава, деревья, природа.

- Вам уже задавали вопрос о том, кем были ликвидаторы чернобыльской аварии, героями или самоубийцами. Что вы думаете по этому поводу в свете японской культуры?

- Там я вижу много похожего на то, что произошло с нами. Основой японской культуры тоже служит коллектив. Личность как таковая практически не существует и определяет себя как часть целого. Вторая Мировая война осталась в далеком прошлом, но во время поездок в Японию у меня сложилось впечатление, что в случае необходимости каждый из них будет готов забыть о себе и погибнуть.

Как и в русские. Я была в зоне Чернобыля во время возведения саркофага. Там рассуждали абсолютно прагматично: на эти работы уйдет столько-то человеческих жизней, на те – столько-то. Профессиональный расчет.

- Удалось ли нам извлечь уроки из чернобыльской трагедии?

- Я была на японском острове Хоккайдо и видела атомную электростанцию “Томари”. Сначала я заметила ее из окна комнаты в отеле. Это было просто фантастическое зрелище, футуристический космический объект на берегу океана. Я встречалась с сотрудниками станции, которые попросили меня рассказать про Чернобыль. Пока я говорила, на их лицах были вежливые улыбки, которыми они выражали сочувствие. “Конечно, все это было ужасно, но этому виной тоталитаризм. У нас подобного никогда не случится. Наша станция – образцовая и надежная, все досконально изучено”, – говорили они. Глядя на эту техногенную гордость человека, его ощущение власти над природой, я поняла, что уроки Чернобыля человечество так и не выучило.

- Почему же?

- Говорили, что причиной всему была русская небрежность, советский менталитет, тоталитаризм. Русские все разворовали, объект был плохо построен: Однако вот вам второй атомный урок, когда все происходит в технически развитом государстве, на самых надежных АЭС: Это трагедия не только для Японии, но и для всего человечества. Мы подошли к той границе, где очевидно уже не можем ни на кого сваливать вину. Ни на советский строй, ни на тоталитаризм. Человек должен осознавать ограниченность своих возможностей.

Природа гораздо могущественней и уже начинает мстить нам в этой неравной схватке. “У нас это невозможно, а у вас на Востоке жизнь болтается между бардаком и казармой:”, – полагали они. До взрыва в Чернобыле академик Анатолий Александров заявил о том, что советские электростанции были настолько надежны, что их можно было строить хоть на Красной площади. Удивительно, что этому высокомерию ядерщиков удалось продержаться так долго.

- На этот раз мир задаст себе нужные вопросы?

- Ничего не меняется. Приехав в Минск, я узнала, что два дня назад был подписан договор с Россией о строительстве атомной станции в Островце, который был покинут местными жителями после землетрясения магнитудой 7 в 1909 году. В то время как весь мир не отрывается от экранов телевизоров, чтобы не пропустить последние сведения из Японии, минские газеты расхваливают договор с Россией и новую станцию, которая будет “самой надежной в мире”.

По иронии судьбы Белоруссия, которая сильнее всех пострадала от аварии в Чернобыле, собирается вновь развивать ядерную отрасль. Более того, глава федерального агентства Росатом Сергей Кириенко говорит о планах России по созданию плавучих АЭС и продаже их Индонезии или Вьетнаму. Представьте себе, несколько десятков дрейфующих в океане потенциальных Хиросим:

- Чернобыль был своего рода загадкой. Сегодня же весь мир следит за Фукусимой в реальном времени:

- Как пишут мои японские друзья, у них складывается впечатление, что им говорят далеко не все. Власти опасаются паники. Главная проблема – это в меньшей степени обман, нежели смятение. Горбачев просто не мог понять, что происходит. Он собрал лучших ученых-ядерщиков и отправил их в Чернобыль. Они разгуливали там в обычной одежде, без защиты. Первые пожарные прибыли туда тоже без защиты и умерли уже в первые дни. В СССР ты должен был быть готовым отдать жизнь за родину. Без тоталитарного государства чернобыльская катастрофа накрыла бы всю Европу. Не было бы тех гигантских человеческих ресурсов и армии ликвидаторов.

На постсоветском пространстве, независимая от Белоруссии и России Украина не смогла бы справиться с ситуацией. А людей, которые готовы работать голыми руками, больше не существует. Теперь человек высоко ценит свою жизнь. Кроме того, тоталитаризм и раньше спасал весь мир. Во время Второй мировой войны советский тоталитарный режим оказался прочнее немецкого. Человеческая жизнь ничего не стоила, и только поэтому удалось победить Гитлера и ликвидировать аварию в Чернобыле. В Японии сейчас ощущается похожее смятение. Даже если крупнейшие умы со всего мира будут совместно работать над решением проблемы Фукусимы, они все равно натолкнутся на препятствия, которые человек и наука в настоящий момент просто неспособны преодолеть.

Человек никогда не хотел принимать во внимание скромность своих возможностей. Он выпустил на свободу безудержную энергию, которую не в состоянии полностью контролировать. Нам и по сей день не известно, что же на самом деле происходит под чернобыльским саркофагом. В воздух попало лишь 3% содержащегося в реакторе вещества. 97% все еще там. Отныне политический режим (советский тоталитаризм или японский либерализм) уже не имеет большого значения. Главное теперь – это царящие в обществе отношения между человеком и высокими технологиями.

- В этом году чернобыльской катастрофе исполнится 25 лет. Истории не чужда ирония?

- Миру не удалось усвоить первый атомный урок. Поиск альтернативных источников энергии остается уделом горстки людей, которых никто не принимает всерьез. Хотя этой задачей должны заняться все. Рационализм зашел в тупик. Отсюда и самоубийственные настроения. В фильме Куросавы никто ничего не знает.

Правда известна лишь нескольким ученым-ядерщикам. Один из них приходит в такое отчаяние, что хватает свой портфель и бросается в океан, чтобы покончить с собой. Он понимает, что в портфеле лежат не планы на будущее, а старые рукописи, гибель мира. Цунами в Японии превратило прогресс в кладбище.


Мы анархисты. Нашими действиями руководит вовсе не тяга к безрассудному
разрушению, как пытаются это представить наши враги. Напротив, мы хотим,
чтобы человеческая личность и общество изменились, дав рождение новому
миру, где каждый человек станет подлинным творцом своей судьбы, а не
послушной марионеткой, заключённой в рамки, установленные власть имущими.
Мы знаем, что в глубине души каждый, кого ещё не проел насквозь яд
капитализма и иерархий, так же как и мы мечтает об освобождении
Что же не позволяет нам быть свободными? Это замкнутый круг — общество
рабства и раб, что таится в каждом из нас. Его вживляют нам в душу с
детства, как только мы оказываемся в обществе, где власть и подчинение,
надменность и унижение — являются нормой. И вот мы, незаметно для самих
себя, воспроизводим социальные отношения, основанные на господстве одних
и покорности других.

Давайте же всмотримся в наше общество повнимательнее. Мы все привыкли к
существованию государства, которое есть не что иное, как аппарат насилия
и господства горстки наделённых властью людей над всеми нами. Речь идёт
не о рядовых госслужащих — не о врачах и не о кассирах в Сбербанке — а
обо всех тех, кому мы подарили право принимать решения вместо нас самих —
от распоследнего мента до министра и президента. На самом деле их
ничтожно мало по сравнению с теми, кто оказался у них в услужении, то
есть — всеми нами. И насколько ничтожно их количество — настолько же
велика их власть.

Мы также привыкли к тому, что природные богатства, многие здания и
транспорт, средства производства, достижения науки и произведения
искусства — находятся во владении столь же немногочисленной группы людей
— частных собственников. Всё, что они имеют, создано природой или же
десятками, сотнями, целыми поколениями людей — но, украв или купив это,
они считают себя единственными, кто в праве этим владеть. Эксплуатируя
наш труд, похищая наше время, они обращают свои владения в личную
материальную прибыль.

Хозяева государства и хозяева собственности (в тех случаях, когда это не
одни и те же лица) борются или сотрудничают между собой лишь с двумя
целями — крепить своё господство над нами и приумножать свои богатства за
счёт нас. Но мы не обречены быть рабами. Осознав свою потребность в
свободе — мы пытаемся воплотить её в жизнь, и когда мы видим, что у нас
на пути стоят порядки, учреждения и люди, руководящие нами, - нам
приходится применить силу, чтобы преодолеть их. Это оправдывает
необходимость радикальных методов борьбы с порабощением... Необходимо
разрушать, чтобы созидать — это реальность нынешнего мира, и от неё не
спрячешься.

Как же может выглядеть новый мир, где человек свободен (и счастлив), а
его жизнь осмысленна? Это будет общество, где каждый сможет индивидуально
решать все вопросы, касающиеся его лично, и сообща с другими — всё то,
что касается всех вместе. Уничтоженные органы государственного управления
будут заменены свободными объединениями людей, в рамках которых будут
равноправно решаться все производственные и социальные вопросы. Каждый
сможет наравне со всеми участвовать в решении всех касающихся его
вопросов, что разительно отличает справедливое общество от современной
«демократии», где каждый волен лишь выбирать себе начальников.

В производственной сфере будет реализован принцип «каждый по
способностям — каждому по потребностям», являющийся, по нашему мнению,
единственно справедливым принципом распространения материальных благ
среди людей, живущих своим, а не чужим трудом. Все предприятия и другие
средства производства должны стать общественной собственностью.
Духовный мир человека освободится от господства СМИ, массовой ку
льтуры,
моды и всего того, что препятствует его независимой самореализации.
Вместо пассивного потребления капиталистической псевдокультуры должно
утвердиться свободное творческое самовыражение каждого человека.

Таков мир, в котором мы хотим жить. И мы надеемся, что читающие эти
строки желают того же, и будут строить свободное будущее вместе с нами.


 За перевод этой вводной статьи большое спасибо xStrifex .Ссылка на его блог : http://xcrimeastraightedgex.blogspot.com/



Темное облако вырисовалось над небом Европы. За пять коротких лет самая глубокая могила, которую когда-либо знала земля, стала вечным домом для 11 миллионов жертв. Совесть и сочувствие были забыты, и люди страдали в условиях, которые никогда до и после не были столь ужасными. "Никогда не забудем." Как мы можем стереть все эти тела из памяти?... Пустота поглотила 11 миллионов жизней. "Никогда не забудем?" Действительно ли мы чему-либо научились?
    Ужасные акты рабства все еще окрашивают красным американский флаг. В стране, где нам говорят "все люди созданы равными" акты дегуманизации достигли индустриальных и геноциидальных пропорций, и навсегда оставили большую часть нашего общества без какой-либо собственной культуры.
    Поскольку рождение американской культуры было основано не только на жертвах, притянутых из-за окена после разрушения их культур, американский флаг взлетел выше и дальше, через когда-то девственные мирные земли, которые аборигены называли островом черепахи. Множеством культур, миллионами домов, миллионами невинных мирных жизней было пожертвовано ради изменения драпировки флага Соединенных Штатов. Сколько было задушено безымянных названий и культур, чтобы заполнить их сердца гордостью? Этот флаг нависает над музеем холокоста... Никогда не забудем?
    Потребовалось больше, чем один, человек, чтобы превратить Европу в кладбище. Многие гордо стояли под нацистским флагом. Как много времени мы пытаемся узнать, как такая нехватка совести могла позволить людям принимать участие в создании этой злобной империи?
    Холокост был концом для столь многих; но также и началом. Мы достигли наиболее низкого падения для нашего вида. Конечно, мы охотились друг за другом и за плодами земли в течение многих столетий, но разве мы не могли заметить, что, поскольку наша технология сделала гигантские скачки, наши коварные аппетиты также выросли?
    Человечество всегда было жертвой своей собственной ненадежности, и в течение некоторого времени стремилось компенсировать это за счет других. Здесь мы видим коварного врага Хардлайна... человечество: самих себя. Причиной рабства был не расизм, и при этом он не был причиной холокоста. Пришло время заглянуть глубже в причины, следовательно, мы должны искать более прямые ответы... Начать задаваться вопросом, почем расист чувствует, что имеет право осуждать.
    Ткань антропоцентрического флага также погребает и порабощает все во имя прогресса. Каждый город и каждая застройка, построенная, чтобы предоставить жилье нашей превысившей нормы и дико неконтролированной популяции, означает угрозу для последних клочков природы и дикой жизни, сражающейся за выживание в нашей техно-монополии. Маленькие фермы больше не в состоянии обеспечить плотью нуждающихся в пище голодных людей, которые бессознательно потребляют продукты, наполняющие их вены чумой, которая медленно душит их сердца; продукты, которые отбирают ресурсы и порабощают животных.
    Тысячи животных пакуются на фабриках, которые даже отдаленно не напоминают фермы. Молочные коровы, накачанные доверха гормонами, производят в 3 раза больше молока, чем природа когда-либо предназначала для их телят (которые проводят свои короткие жизни прикованными к телячьим клеткам), каждый день, и человеческий аппетит может быть удовлетворен еще одним кусочком сыра, в котором будут расплавлены ткани мышц еще одного павшего брата или сестры. Мясные и яичные фабрики ничем не отличаются. Каждый укус невеганской пищи (независимо от того, куплена она или нет) это голос в пользу страдания существ в индустриальных масштабах, способных к страху и эмоциям.
    Индустриальный расизм и спесишизм являются естественными продуктами человеческой ненадеждности, они поднимают свою уродливую голову в наш индустриальный век, "Наблюдение за первенством" и эгоизм, кажется, управляют подсозаннием нашего вида. Да,0 правда, это могло бы создать защитные механизмы, которые позволили бы нам выжить в длительной перспектике, но уже в этот век данный тип мышления может стать причиной нашего уничтожения. Можем ли мы сегодня позволить себе думать только о нас самих?
    Ответ - нет! С каждым продуктом, который мы используем и покупаем сегодня, слишком многие испытывают воздействие от нашего выбора. Покупая апельсиновый сок из апельсинов, выращенных в Бразилии, ты напрямую влияешь на сотни людей и миллионы видов, перемещенных и навсегда потерянных, благодаря правительству, продающему их дом - тропические леса. Покупка продуктов Пепси или питание в Taco Bell поддерживают диктаторский режим в Бирме (котрая предоставляет этим компаниям рабский труд), который ответственен за большую часть героина, прибывающего к нашим берегам, в дополнение к продаже женщин на сексуальных рынках в Тайланде. Когда ты исследуешь одни только эти два продукта, ты даже не можешь оценить вину корпоративных демонов, которые бичуют рабов современной промышленности.
    Как могло такое произойти? Что можно сделать?
    Пришло время разорвать кандалы. Соединенные Штаты Америки медленно иссушают наши жизни, культуру и их смысл. Алкоголь накачан в наши гетто не только для того, чтобы обеспечить сохранение полной безнадежности, но он контролирует наши студенческие городки. Вся общественная жизнь наших учреждений высшего образования вращается вокруг потребления пива и секса. Вместо науки, большинство оставшихся колледжей обучают только патриархату. Часто мужчинам говорят, что ценность их жизней состоит в количестве пива, которое они выпили, и в числе женщин, с которыми у них был секс. Патриархат учит женщин, что они должны терпеливо исполнять до конца принятую роль.
    Табак является проводником миллионов в их жизнях, склонность принуждает многих изо всех сил пытаться каждый день найти способ заплатить 2.00 $, необходимых для утоления их склонности. Этот продукт вызывает заболевания, и все же, миллионы каждый день слишком обеспокоены поиском способов отравить себя, чтобы задуматься, не говоря уже о том, чтобы сделать что-то с проблемами, с которыми сталкивается общество. Этот сектор увлечений химикатами может не относиться к тебе, но увлекаешься ли ты порнографией? Пускаешь ли ты слюни на подверженных насилию и избитых женщин, которые изображают рабынь мужского сексуального доминирования? Что насчет телевидения? Сидишь ли ты перед телевизором каждый день, наблюдая с завистью за тем, как другие живут приключениями, о которых ты лишь мечтаешь? Вместо того, чтобы поскорее посмотреть телевизор, ты мог бы узнать что-то о своей культуре, или сделать что-то значимое для других.
    Быть веганом недостаточно, недостаточно быть драг фри... Мы все виновны в поддержании жизнеспособности этой системы ненависти и деградации, и оказались перед необходимостью найти ответ вместе. Как может ни один не видеть, как связаны все эти проблемы?... Действительно, мы столкнулись с миром несправедливости, и поскольку хулители Хардлайна кричат, что мы самоуверенны или что мы слишком строги, мы должны напомнить им о серъезности проблем, перед которыми мы оказались... Для решения серьезных вопросов могут быть использованы только серьезные ответы. Сражение со своими отдельными проблемами работает не достаточно хорошо. Теперь самое время спросить тебя, поддерживаешь ли ты злобную империю, которая захватила нашу землю? Будешь ли ты сражаться с этой тиранией?
    Мы должны освободить людей от ментального рабства и тюрем, которые приковывают их цепями к слабостям. Только тогда с кровопролитием будет покончено. Пришло время атаковать систему и все то зло, которое её символизирует. Насилие мясоедения, меховая торговля, аборты, нарко-войны - только лишь симптомы намного более глубокой болезни.
    Только одно движение; только один идеал сражается в этой целостной борьбе против притеснения. Только один ответ может сохранить землю от угасания. И оно настолько сильно запоздало, что нам пора прекращать заниматься поиском оправданий и вернуть нашу мать - землю! Компромисс - смертельный враг, но не настолько смертельный, как те силы, что вынуждают тебя идти на компромисс. Хардлайн правосудие - наша единственная надежда... Займи позицию!

    Дэвид - Upstate Hardline

"Сейчас или Никогда!"
Генри Дэвид Торо


Я в ярости от того, что это расистское анти-индейское правительство охотится на меня, как на дикого пса. Неужели не бояться говорить правду, когда видишь убийства и пытки живых существ - преступление? Предположим, что федералы правы и я несу ответственность за 6 поджогов, проникновений со взломом и организации побега животных, которые стоили эксплуататорам Природы более 2 миллионов долларов. При этом не пострадало ни одно живое существо. Как же это так, что белые могут построить завод по производству оружия, которое в основном будет использовано для убийства небелых - с полного одобрения правительства США; зато когда вдруг индеец подозревается в поджоге лабораторий, проводящих эксперименты над животными, подозревается в освобождении животных-заложников, его друзей сразу бросают в тюрьму за отказ сотрудничать, а за самого индейца объявляют награду в 35 тысяч?

Я вдруг, понял, что Вундед-Ни не так уж далеко в прошлом. Я продолжу борьбу ради душ моих человеческих братьев и сестёр, которые приходят ко мне в снах и видениях. Безумная Лошадь говорит мне: “Тебе бы пару добрых воинов в помощь - и сможешь продолжать борьбу за народ.”

Эта борьба очень реальна. И она потребует от каждого из вас пересмотреть свою преданность нашему делу. Призываю вас выйти за рамки человеческой природы и вернуться в дикую природу. Пусть дети Земли снова объединятся, чтобы бороться, бороться, бороться.

- Род Коронадо, письмо в Do or Die No. 2 (1993!), написанное в бегах.

Уход в подполье

Каковы опасности, или преимущества, “подпольной деятельности”?

Что ж, могу сказать, что я однозначно понял: то, что на меня вообще вышли и в конечном счёте посадили, в значительной степени связано с моим публичным активизмом, а вовсе не с подпольной деятельностью.  Если бы меня не смогли определить как участника ALF, борющегося против торговли мехами, как человека, защищающего методы уничтожения частной собственности в деле защиты Земли и животных, меня бы не поймали. Поэтому людям, пришедшим к пониманию необходимости акций прямого действия, я могу только посоветовать разорвать какие-либо связи с публичной частью нашего движения, с той его частью, где вы решили перейти к нелегальным действиям. Это связано с тем, что певрая тактика, которую всегда применяют копы, когда надо найти активистов ПД, - это тщательное изучение легально действующих представителей того же движения. Поэтому если вы не являетесь участником публичного крыла движения, вы немедленно оказываетесь в выигрыше в плане анонимности и поймать вас на “радар” полицейского расследования будет намного сложнее. Вне всякого сомнения, полицейским очень легко действовать, когда днём мы выступаем в качестве активистов-зоозащитников или инвайроменталистов, а потом, после полуночи, превращаемся в радикалов-иллегалистов.  И хотя очень часто многие вынуждены действовать именно так - хотя бы в силу серьёзной нехватки в движении людей, готовых проводить акции прямого действия, достаточно лишь взглянуть на материалы АЧК по заключённым товарищам, чтобы понять: подавляющее большинство активистов, которых посадили за прямое действие, сидят, потому что они были заметными фигурами в легальной части движения.

Арест и Заключение

Как же тебя в итоге арестовали?

Судебное решение о моей виновности основывалось на документах, найденных в ходе обыска. Это были копии коммьюнике, рассылаемых мейнстримовым зоозащитным группам, которые бы могли потом использовать информацию, полученную нами в ходе нападений на лаборатории. Также в распоряжении суда оказалось несколько рукописных записей, изъятых полицией из именных ячеек в различных камерах хранения. Но что самое интересное, это что большая часть доказательств, на которые ссылается решение о моей виновности, не имеет прямого отношения к преступлениям, в которых меня обвинили. Они скорее относятся к нашей попытке сделать преступления против животных достоянием общественности. Как я уже сказал, я пытался действовать по двум направлениям сразу: участвовать в общественной информационной кампании против меховой индустрии и участвовать в акциях саботажа с целью наносить максимальный экономический ущерб. И этот подход обошёлся мне очень дорого. В идеале, если бы наше движение было более логично организовано, я бы мог сосредоточиться исключительно на акциях ПД. А медийным освещением занимался бы кто-нибудь другой. Но поскольку в те времена мы по сути были в начале пути, наше движение ещё было очень молодо, пришлось делать по несколько дел сразу. И с прессой общаться, и акции проводить.

Наверное, отчасти в этом и заключается смысл существования должности ALF/ELF пресс-секретаря?

Конечно. Но тогда ничего подобного не было. Или, если и было, я об этом не знал. Ну, то есть, в Англии-то это уже реализовали, но вот в Америке информация распространялась исключительно через независимые медиа-ресурсы. А между тем смысл деятельности человека, отвечающего исключительно за работу с прессой, заключается в том, чтобы обеспечить безопасный метод для человека проводить разъяснительную работу и распространять информацию об акциях, к которым он сам отношения не имеет. Это намного безопаснее, чем попытка создания коммуникационного сервиса для самих групп ПД. Второй подход очень рискован. Пресс-офис, куда можно отправить коммьюнике, которое потом опубликует другой человек из движа, он же будет общаться с прессой, комментировать и всё разъяснять - всё это помогает сохранить анонимность товарищей. И в этом смысле это очень важная часть инфраструктуры.

Расскажи о своём тюремном опыте. Сколько ты в итоге отсидел?

В конечном счёте я отсидел порядка четырёх лет. И так получилось, что для меня с заключением в тюрьму борьба не закончилась. Просто изменился её характер. Вместо того, чтобы осуществлять акции ПД против индустрии угнетения, теперь я, как военнопленный, приступил к образованию товарищей: не только других заключённых, которые также являются жертвами государственных репрессий, но и многих людей, которые решили вступить со мной в переписку, будучи участниками экологических и зоозащитных движений. Я рассказывал им о своём тюремном опыте и о том, насколько малы те жертвы, которые мы приносим сегодня, по сравнению с жертвами других народов в других странах, или с жертвами, которые приходится приносить животным, которых мы представляем. Также я смог продемонстрировать людям, с которыми находился в переписке, что тюрьма на самом деле не является столь уж угнетающим местом, если только не позволить ей стать таковым. Я постоянно описывал, как у меня дела и чем я занимаюсь. Задача тюремного заключения - сломать наш дух и заставить нас отречься от всего, во что мы верим. Но если тебя бросают в тюрьму только за то, что ты выступил в защиту жизни животных и здоровой окружающей среды, то это ситуация, в которой ты каждое утро отлично себя чувствуешь, ведь тебе не о чем жалеть - ты всё делал правильно. Это совсем не то же самое, как когда человек совершает что-то, о чём потом сожалеет весь срок заключения.

Также это наглядно демонстрирует - не только товарищам по движению, но и другим заключённым, - что ты настолько твёрдо веришь в эти идеалы, что готов сесть в тюрьму за них. Это уже само по себе добавляет веса нашей борьбе и заставляет людей нас уважать как воинов, прибегающих к прямому действию. В противовес распространённому взгляду на зоозащиту и инвайроментализм как движения привилегированных. Я думаю, что когда мы демонстрируем нашу готовность отбросить все привилегии и отправиться в тюрьму за то, во что мы верим, мы показываем всему миру и нашим сообществам, что всё намного более серьёзно, чем борьба за права человека или борьба человека за человеческую среду обитания.

Я думаю, что столь безумно долгие сроки тюремного заключения, к которым приговорены люди вроде Фри и Криттера, - это доказательство того, что существует очень сильное политическое лобби, добивающееся нашего преследования в судебном порядке. Нас судят не как преступников, нарушивших закон. Нас судят как представителей движения прямого действия с целью запугать других людей и не дать им влиться в наши ряды. И поэтому, хоть я и считаю эту практику крайне серьёзным препятствием, стоящим сейчас перед нашим движением, в то же время надо понимать, что сложившиеся обстоятельства заставляют многих людей подвергнуть переоценке собственное отношение к борьбе, переосмыслить своё место в движении. Зачем вы этим занимаетесь? Просто потому что надо чем-то занять пару лет после школы/ ВУЗа, пока не подвернётся масть карьерного роста? Или вы решили всерьёз посвятить этому делу свою жизнь, как многие другие? Поэтому я полагаю, что для Америки любое уменьшение количества акций прямого действия сейчас, в свете полицейских репрессий, происходит в том числе потому, что люди отделяют зерна от плевел, так сказать. Разбираются в себе и окружающих, чтобы понять, кто на самом деле готов бороться за свои идеалы и действовать в соответствии со своими заявлениями, а кто оказался “попутчиком”, присоединившимся к движению по каким-то иным, менее бескорыстным, причинам.

Какого рода отношения у тебя сложились с другими заключёнными?

Ну, учитывая огромный процент заключённых-индейцев, у меня сложились очень хорошие отношения со всеми этими людьми, которые были воспитаны, как и я,  с тем же мировоззрением, свойственным любому зоозащитнику, активисту ПД или индейцу. Что касается остальной части контингента, то поначалу концепции инвайроментализма и прав животных казались им чем-то чуждым, но со временем, когда они стали постоянно общаться со мной, они прикоснулись к этим концепциям. Я давал им читать различные публикации на эти темы, обсуждал с ними некоторые моменты в своей переписке с товарищами. По сути они смогли теперь воочию видеть живого представителя того движения, о котором до той поры разве что могли в новостях услышать. И таким образом я понял, что это был очень важный с образовательной точки зрения момент. Потому что в следующий раз, когда эти люди услышат об акции прямого действия или даже пусть о зоо- экозащитном протесте, они вспомнят обо мне, и они уже не будут верить всему тому, что СМИ пишут о людях, участвующих в такого рода вещах. Потому что они теперь знают одного из них и знают, что это за люди на самом деле.

Духовность

Я и раньше слышал от тебя высказывания о важности духовных аспектов экологической и зоозащитной борьбы. Не мог бы ты рассказать об этом поподробнее.

Ну, я совершенно точно могу сказать, что не считаю движения за права животных или экологические движения чем-то, что возникло в XX-м веке. Безусловно, я не верю в то, что всю мою систему ценностей и верований можно вместить в рамки философии прав животных или инвайроментализма. Для меня это невозможно. Потому что речь идёт не просто о защите животных, не просто о защите Природы. Это всё - часть много более масштабного глобального сопротивления, которое ведётся не одну сотню лет. Это сопротивление тому отношению к нашему миру, которое не первый век угнетает Планету, пытается заставить подчиняться аборигенов, животных, Землю. Стремится прерватить их в объекты собственности или ресурсы. 

После стольких лет участия в борьбе, зная историю своего народа, я не могу воспринимать наши движения как что-то новое. Я не отношусь к Фронту Освобождения Земли как к чему-то, что вдруг появилось из ниоткуда. Для меня ELF - это современное воплощение всё того же духа глобального сопротивления, который пронизывает весь мир. Мир, давший жизнь нашим народам, мир, в котором до сих пор живут многие индейцы - и те не-индейцы, которые решают принять этот мир. Это мир, в котором каждое человеческое существо, каждое животное, каждое растение, рассматривается как часть единого целого, как равные друг другу.

Я не уверен, насколько люди хорошо знакомы с состоянием природы северной Америки в былые времена, но это важный базис для понимания моего мироощущения. Потому что мир, откуда мы вышли, мир, откуда вышли все индейцы - это мир до появления европейских завоевателей. Это был мир полной сил, высокоразвитой цивилизации. Индейцы не были примитивным народом - мы были развиты - в своих науках, в нашем понимании принципов, по которым живёт природа. Я не говорю о неких специальных общественных институтах, я говорю об активном участии в круговороте жизни, об осторожном наблюдении за гармонией в Природе, которое вели наши предки на протяжении многих поколений.

Наши старейшины являются нам и говорят с нами о мире, который существовал раньше. И в Северной Америке этот мир не ограничивался только лишь более чем 40 миллионной популяцией бизонов, которые покрывали долины из одного края в другой, так что первые исследователи утверждали, что от одного края горизонта до другого можно было увидеть только гору движущихся животных. Это также был мир, где на восточном побережье белка в русле Миссиссиппи могла пропутешествовать 400 миль к самому берегу океана - и ни разу не ступить на землю. Это был мир, где лесной свод в восточной части континента был настолько густым, что создал собственную эко-систему наподобие тех, которые до сих пор существуют в Южной Америке. Это был мир, где жизнь птиц не шла ни в какое сравнение с тем, что мы видим в наши дни. Существуют записи, сделанные белыми поселенцами и исследователями, где упоминается о настолько многочисленных стаях диких гусей и других птиц, что они закрывали солнце несколько дней к ряду. Один европеец упоминал о стае североамериканских голубей (ныне исчезнувший вид), которая летела над ним в течение пяти дней. И всего лишь за 125 лет всё это уничтожено. Киты, священные для наших народов (и для меня самого) животные, были столь многочисленны, что европейцы отмечали их как угрозу навигации в прибрежных водах.

Вот таким был мир в прошлом. Я не собираюсь лгать и заявлять, будто бы я верю, что этот мир когда-нибудь возродится. Потому что, к сожалению, за время нашей жизни тот ущерб, который нанесли люди, залечить не удастся. Может быть всего оставшегося человечеству срока не хватит. Со временем, конечно, Земля залечится. Потому что Планета много более могущественна, чем что-либо, что человек может с ней совершить. И хоть в наши дни человечество бездумно уничтожает собственную среду обитания, и среду обитания всех других ныне существующих живых организмов, именно Земля дарует жизнь, живой организм, и она будет расти, развиваться и , надеюсь, когда она адаптируется, человечество уже не будет на вершине пищевой цепочки.

Я думаю, что в мире существует дух сопротивления, этот дух заражает многих из нас, потому что мы живём на земле, где были убиты прошлые поколения наших народов, где похоронены их останки, и мы живём на земле, за которую они умерли. И я думаю можно сказать, что иногда мы слышим их крики, а наши души - это пристанища для их неупокоенных душ. И вот уже оказывается, что мы - дети завоевателей, дети поколения, ответственного за всё то, против чего мы теперь выступаем. И это именно то, как мстит дух сопротивления - он проникает в души детей тех самых народов, ответственных за страдания планеты. И теперь мы уже нападаем изнутри системы, используя привилегированное положение “в мягком подбрюшье зверя”, действуя на территории стран Первого Мира. Это больше не проблема индейцев, сражающихся с нами в джунглях, где расположились Британские или Американские корпорации. Теперь уже британские и американские граждане борются с американскими и британскими компаниями. Не за свои права, но за права других людей, которые не могут сами представлять свои интересы на территориях наших стран.

Борьба индейцев

Можно предположить, что непрерывный характер борьбы более очевиден именно в Америке, ведь прямое военное противостояние между европейцами и индейскими племенами продолжалось вплоть до относительно недавнего времени.

Что ж, я - индеец племени Яки, родился недалеко от Тусана, Аризона. И когда я вижу американский флаг, он является для меня тем же, чем для еврея является флаг нацистов. Под этим флагом снова и снова вели войны моего народа, и до сих пор под этим флагом воюют с индейскими народами в других частях света. И продолжат воевать. Потому что в этом нет ничего нового - это тот тип отношения к миру, который всегда был присущ правительству США. Это - фундамент страны, это - способ сохранения контроля над населением, не только над населением страны, но и над всем населением планеты. И не только над людьми, но и над всей природой.

Всего тридцать лет назад Движение Американских Индейцев (AIM - American Indian Movement - прим. пер.) столкнулось со всей мощью репрессивной машины США всего лишь за своё желание полноценно представлять индейские земли, индейскую культуру и традиции. И когда ты живёшь среди людей, обитающих в гармонии с природой, сохраняющих такое отношение к миру, при котором люди, животные и Земля - единое целое, одна большая семья, - в таких условиях непрерывный характер нашей борьбы чувствуется намного сильнее. Мне кажется намного более логичным взгляд на радикальные экологические и зоозащитные движения, антиглобалистское движение, антирасистское правозащитное движение как на некоего рода проявления, манифестации, борьбы индейских народов прошлого века. Я хочу сказать, что легко видеть преемственность идеалов, за которые мы боремся сегодня. Это то же мировоззрение и система ценностей, за которые многие другие сражались в разные времена и в разных частях планеты. И мой собственный опыт говорит о том же. Когда я был вынужден скрываться и жить в бегах, я нашёл убежище в одном индейском племени, чьи предки погибли, сражаясь за те же идеи, что и я. И хоть термины “права животных” и “радикальная экология” были, пожалуй, чужды, принципы, по которым они взяли в руки оружие и пошли сражаться, были очень близки нашим.

P.S. Активист Движения Американских Индейцев Бадди Ламонт был убит агентами ФБР в ходе 71-дневной осады в районе Раненного Колена в 1973-м. Это был первый эпизод со времён Гражданской Войны, когда армия США действовала на территории собственной страны. Пентагон применил вертолёты, штурмовые реактивные самолёты, БТРы, гранатомёты и нервно-паралитический газ против менее чем 300 индейцев, участвовавших в мирной акции протеста на месте бойни 1890-го года.

Какого рода отношения сложились между активистами Движения Американских Индейцев и других движений за права коренных народов Америки и движений эко-анархистов?

Я думаю, самый очевидный пример наших отношений - это тот, который столь успешно использовали СМИ, а именно - тот раскол, который можно было наблюдать в североамериканском движе, когда племя Мака из штата Вашингтон решило реализовать своё право на охоту на китов. И столкнулось с протестами со стороны движений за права животных и экологического сообщества. В основном эти движения состоят из обеспеченных белых представителей среднего класса. И это был как раз тот сюжет, который СМИ так поспешили осветить. Ведь он отлично обозначал раскол между двумя, казалось, прочными союзниками. И тот факт, что никогда никого в прессе до и после этого инцидента не интересовали какие-либо другие проблемы, которые индейцы и эко-анархисты пытались решать совместно, только укрепил мою уверенность, что этот случай раскручивался искусственно, чтобы бросить тень на наши движения. Активисты-зоозащитники и инвайроменталисты тесно сотрудничали с активистами-индейцами в кампании за закрытие урановых и угольных шахт в Аризоне, в кампании по защите земель Шошонов в Неваде, в борьбе против транспортировки ядерных отходов в хранилища на территориях индейских племён, кампаниях по защите стад бизонов и Йеллоустоунской эко-системы. Все эти движения представляли собой конгломераты зоозащитников, экологов и индейцев. И они всегда находили способ эффективно сотрудничать и образовали очень сильные связи солидарности.

Но теперь, участвуя в кампании против племени североамериканских индейцев, мы создали ситуацию, когда наши враги не замедлят воспользоваться этим замешательством в наших рядах. Раньше у них не было такой возможности. И я полагаю, что всем нам предстоит ещё очень большая работа по выработке общей платформы сотрудничества между движениями за суверенитет американских индейцев и движениями за права животных и Земли. Я думаю, многое тут зависит от того, насколько товарищи способны осознать, что мы - представители Западной культуры, которые не имеют представления о том, что это значит - жить так, как мы только мечтаем. В отличие от многих индейцев, выросших с мировоззрением, которое многие из нас только ещё пытаются принять для себя.

Послание для движения

Считаешь ли ты, что зачастую движениям за освобождение Земли и животных не хватает определённой духовной уверенности, о которой ты упоминаешь?

Безусловно. Я думаю, что у многих слово “духовность” вызывает рвотный рефлекс, поскольку большая часть нашего жизненного опыта получена не через духовный опыт, а через опыт человека, живущего в христианском мире. А это религия, это полная противоположность тому, во что мы верим. Поэтому, когда кто-то говорит о духовности, очень сложно избежать стереотипных реакций собеседников. В то же время, мы должны идентифицировать себя на духовном уровне с тем, за что мы боремся. Потому что это может быть источником большой силы. Прошлые поколения, которые я упоминал, которые принесли те же жертвы, что и мы сейчас, основывали свою деятельность на принятии силы Земли и силы, которой обладают животные.

Поэтому причина, по которой я так много говорю о духовности как составном элементе прямого действия - это потому, что в прошлом она неоднократно оказывалась эффективным и вдохновляющим элементом, помогавшим мне не провалиться в бездну отчаяния и депрессии, ощущению неэффективности собственной деятельности, - чувствам, которым у меня на глазах поддавались многие активисты. Некоторые мои друзья совершили самоубийство, потому что они видели так много зла в мире, а в собственных жизнях у них было так мало радости, что они просто-напросто не могли увидеть тот мир, ради которого стоит жить. Для меня же, единственным способом сохранить веру и надежду - это снова и снова открывать для себя силу Земли и красоту животного мира, учиться у них - это заставляет меня продолжать делать то, что я делаю. И если бы не этот аспект, возможно, я бы тоже угодил в эту ловушку.

То есть ты думаешь, что у духовности есть непосредственное практическое применение? Можешь ли ты сказать, что духовность делает твои акции более эффективными?

Да, и знаешь, меня это не удивляет. Я хочу сказать, мы же боремся за жизни индейских народов и их культуры, за жизни животных. И я думаю, что возможность видеть красоту животного, которое находится в естественных условиях обитания, которое никто не преследует, возможность учиться у индейцев, до сих пор живущих в гармонии с природой, видеть, как они живут без столь типичных для нашего общества психологических и физических болезней, - для меня это очень здоровое и ценное приобретение, награда за борьбу. В противовес ситуации, когда товарищи борются за Землю, но всё равно живут по законам белого человека и в его системе ценностей.

Многие индейцы говорят, что мы должны обращаться к животным за помощью и, если мы попросим, они обязательно появятся и помогут. Не просто ради нас, но ради того, чтобы мы могли помочь выжить всем остальным. Когда меня объявили виновным в акциях саботажа против норковых ферм, я перебрался в прерии, и жил на земле одного старейшины. И это был первый раз в моей жизни, когда я жил так, как жили мои предки, жил жизнью моих братьев и сестёр - диких зверей. Жизнью зверя, на которого охотятся. И я много молился и просил о наставлении и поддержке. В то время я жил в страхе, я постоянно имел при себе оружие. Мне прекрасно известна история ФБР и их попытки положить конец деятельности Движения Американских Индейцев и Партии Чёрных Пантер, поэтому я был готов к тому, что их агенты могут попытаться меня убить. И вот, как-то раз я гулял по прерии, мне было очень грустно, и я просил помощи. И увидел койота и ястреба. И они вдруг оказались очень близко, и мне казалось, что они смотрят прямо на меня. Никаких слов я не услышал - просто почувствовал, что кто-то снял камень с души и я услышал их песню на ветру: “Теперь ты - один из нас. На тебя охотятся, как на нас. И когда мы тебе потребуемся, просто попроси о помощи, и мы придём. Но мы не сможем прийти, покуда ты больше веришь в них, чем в нас.” И с тех пор я начал серьёзнее относиться к верованиям моего народа.

Нам нужно было доделать ещё одно дело. За время нашей разведывательной деятельности против ферм по разведению норок, мы обнаружили одну исследовательскую лабораторию, единственной целью деятельности которой была разработка новых видов капканов и ядов для контроля за популяцией койотов, чтобы защитить индустрию животноводства.

На территории лаборатории было расположено несколько загонов, где койотов держали без еды по три-четыре дня, чтобы они полумёртвые от голода потом бросались на приправленную ядами пищу или попадали в специальные ловушки, которые испытывали учёные. Мы тогда просто отметили местечко на будущее. Но вот в то лето я находился в том святом месте, куда часто ходил молиться, пока жил в Орегоне, и передо мной снова появился койот. Это была ночь полной луны и это было очень священное время, и я понял, что у этих животных существуют собственные племена и народы, как и у людей, и я понял, что должен сделать это. Ну дальше я собрал друзей. Хотя в то время я уже был объявлен в розыск, мы поехали к той лаборатории и, после разведки на месте, решили, что попытаемся сжечь Лабораторию по Исследованию Хищников.

В ночь перед акцией мы молились. В прошлом в ходе подготовки к акциям я как-то обходил молитвы стороной - меня больше логистика интересовала. Но вот в тот раз мы собрались и помолились и просили племя койотов помочь нам и направлять нас в эту ночь. Мы решили, что из нашей группы я должен буду проникнуть внутрь лаборатории. И я думал, что знаю, где. Но когда я добрался до нужного окна, я понял, что это не вариант и что надо искать другой путь. Нашёл окно, которое вроде как было открытым, но ещё предстояло снять решётку, а рядом была сторожка охранника и я знал, что он наверняка услышит меня. Поэтому я начал молится и просить духов койотов помочь мне. И вдруг внезапно повсюду вокруг зазвучал вой. Койоты, находившиеся в конурах и в загоне во дворе, принялись петь. Звук был достаточно громким, чтобы я смог снять решётку и проникнуть внутрь. Я разместил зажигательное устройство, которое сработало позже той ночью. Здание лаборатории сгорело дотла.

Когда я уходил, встретил двух товарищей, которые в это время разрезали решётку загона болторезами, чтобы выпустить на волю койотов. Лаборатория была расположена на окраине земель Национального Заповедника, поэтому освобождённые койоты быстро оказались в безопасности. Другие люди из нашей группы подошли позже. Они дрожали и явно были поражены. По их словам, пока они резали решётку, койоты собрались вместе и принялись рыть подкоп. И вот таким образом они нам помогли осуществить задуманное, как мы и просили. Вот это для меня было наглядной демонстрацией той силы, которой обладает мир Природы.

Подводя итоги, есть ли у тебя какие-нибудь советы или идеи, которыми бы ты хотел поделиться с движениями ALF / ELF?

Я думаю, что самое лучшее, что я мог бы дать движению - это то, о чём я сейчас говорил. Понимаешь? Поиски и обретение того, что наделяет нас духовной силой продолжать борьбу, что связывает нас на непосредственном уровне с тем, за что мы боремся. По счастливому стечению обстоятельств, я жил в двух мирах: в мире политически развившегося человека, вовлечённого в прямое действие, и в мире человека, выросшего в системе ценностей, уважающей и почитающей Землю и зверей. Это наделяет меня достаточным богатством, которым я с радостью делюсь со своими братьями и сёстрами-эковоинами, сражающимися со мной бок о бок. Сохраняя и поддерживая ту духовную связь с животными и Землёй, как это делали мои предки, я эмоционально и морально подпитываю себя. В то же время важно понимать, что Земле совершенно не важно, какого цвета у вас кожа. Важно то, что вы делаете. И поэтому вовсе не обязательно быть урождённым индейцем, чтобы черпать радость и вдохновение в обновлённых отношениях с Землёй и животными. Достаточно демонстрировать им ваши сострадание, любовь, желание принять их как членов своей семьи. И в обмен на это вам даруют то же, что и другим - по сути, это рецепт нашего выживания. И на мой взгляд, для всякого, кто верит, что борется за освобождение Земли или животных, было бы очень глупо игнорировать подобные дары.

Теперь настал наш черёд - всё-таки мы не просто так ради собственного удовольствия существуем на планете. В индейских пророчествах говорится, что мы - седьмое поколение людей. Мы те, кто унаследовал планету от предков. И теперь наш долг - защищать её следующие семь поколений. И вот это - именно то, что мы должны делать. Будь то борьба против войны в Ираке, или защита животных, или защита лесов и болот, или борьба за права индейских культур. Мы должны понять, что нам придётся жертвовать собой. Ведь это самое сильное проявление любви. В конечном счёте, я оказался в тюрьме. Я отсидел четыре года и только что закончились три года испытательного срока. И вот наконец, 11 лет спустя, я могу сказать, что эта глава моей жизни закончена. В то же время я испытываю огромную благодарность за эту возможность помочь моим братьям и сёстрам из животного мира. И за эту возможность я на четыре года оказался в тюрьме... знаешь, да это ничто. Это ничто по сравнению с теми жертвами, на которые шли мои предки. Людей моего племени в прошлом вешали на колючей проволоке на телеграфных столбах. Мы должны продолжать то, что делаем, не только ради животных, земли и самих себя, но и ради наших детей. Мы должны подумать об этом. Ведь наши дети - это те, кто унаследует этот мир, за который сейчас мы в ответе. И, чёрт возьми, я не хочу объяснять моим внукам, почему я сидел и ничего не делал, чтобы предотвратить всё то уничтожение Природы, которое сейчас происходит. И вот я бы хотел просить людей задуматься об этом, помнить об этом, когда придёт их время - а оно уже пришло - защищать планету...



Previous 10